Швыдкой Михаил Ефимович

Чем измерить культуру?

Проект федерального закона «О государственном (муниципальном) социальном заказе на оказание государственных (муниципальных) услуг в социальной сфере», разработанный Министерством финансов РФ в июле 2016 года и сегодня вполне готовый для внесения в Государственную Думу, в известном смысле призван завершить тот процесс разгосударствления социальной сферы, который начался еще в середине 90-х годов прошлого века. Уже тогда возникла идея оказывать государственные и муниципальные услуги на конкурсной основе, вне зависимости от формы собственности участвующих в конкурсе институций. То обстоятельство, что на окончательное решение вопроса потребовалось более двух десятилетий вполне объяснимо, — нужно было принять ряд других законов и подзаконных актов, необходимых для финального документа.
Михаил Швыдкой. Фото: Евгений Биятов / РИА Новости
Михаил Швыдкой. Фото: Евгений Биятов / РИА Новости

За это время во многом были осуществлены административная и бюджетная реформы, цель которых — привести к оптимизации структуру, функции и количество федеральных государственных учреждений и федеральных государственных унитарных предприятий. Не скрою, слово «оптимизация» в русском языке имеет весьма зловещее значение, — нередко это всего лишь синоним реорганизации или ликвидации. К тому же, за это время было сделано то, чего не могли или не хотели сделать большевики, — в Российской Федерации, — в отличие от СССР, — культура стала частью социальной сферы, а результаты ее деятельности превратились в услуги населению, заняв место в ряду услуг СПА и погребальных бюро. Поскольку после запрета Коммунистической партии Советского Союза и отмены государственной идеологии перед культурой не ставили никаких политических задач, то место Агитпропа ЦК КПСС по отношению к министерству культуры заняли минфин и министерство экономики, которые, вовсе не желая ничего дурного, пытались унифицировать бюджетную сферу, попутно сокращая социальные обязательства государства перед гражданами. В этом не было никакого злого умысла по отношению к культуре, — решали системную проблему в период явного недостатка средств. И делали это осмысленно, последовательно и, в целом, успешно.

Минфин и министерство экономики стали своеобразным Агитпропом ЦК для министерства культуры

Правда, не учитывая, как мне кажется, реального значения духовной сферы не только в общественной или государственной жизни, но и шире — в национальном бытие. Как и в других сегментах социальной сферы, стали искать измеримые критерии оценки достижения целевых показателей; то есть измеримые результаты воздействия на общество того или иного спектакля, фильма, живописного полотна или симфонии… Жаль, что великий австрийский писатель Роберт Музиль, который считал, что после встречи с искусством остаемся «мы — изменившиеся», не дожил до этого замечательного документа наших бюрократических ведомств…

Не желая никого обидеть, вынужден констатировать, что в бюрократических структурах по-прежнему доминирует фундаментальное непонимание того, что на самом деле значит культура и искусство в жизни каждого отдельного человека и нации в целом. Культура — не отрасль, хотя у нее есть своя экономика и она может зарабатывать деньги. Но, увы, так уж она устроена, что далеко не всегда ее значение и эффективность можно измерить простыми (и даже сложными) числами, отражающими рост доходов от количества посетителей. К несчастью для искателей универсальных и простых решений, результатом культурной деятельности является изменение внутреннего мира человека, его усложнение, пробуждение творческого начала. Культура очеловечивает человека сама являясь результатом человеческой деятельности. Ее сохранение — единственная гарантия на место в истории, если хотите, в вечности. Ее развитие — единственный шанс формирования творческих людей, подобных Дм. Дм. Шостаковичу, С. М. Эйзенштейну или С.П. Королеву, способных решать задачи любой сложности во всех сферах человеческой деятельности, готовых ответить на любые вызовы настоящего и будущего. А это уже напрямую связано с вопросами национальной безопасности и увеличения ВВП.

За последние годы счет закрытых библиотек, домов культуры и музыкальных школ пошел не на сотни, а на тысячи

Не хочу никого обижать, но мне показалось, что авторы выше упомянутого законопроекта не читали ни указа президента за N 808, которым были утверждены «Основы государственной культурной политики», ни самих этих «Основ». Именно это неведение и вызывает критику профессионального сообщества деятелей культуры, ученых-экспертов, не только культурологов и искусствоведов, но и экономистов, которые не раз высказывали свою тревогу во время совещаний у советника президента РФ по культуре В. Толстого. Как утверждают эксперты, ряд оговорок не меняет существа нового законопроекта, — формирование и финансирование исполнения государственного (муниципального) задания перестает быть обязанностью учредителя, то есть государства или муниципалитета. Строго говоря, наступит момент, когда функции государственных (муниципальных) учреждений культуры, науки, образования, выведенные на рынок услуг, просто не смогут быть исполненными на профессиональном уровне. А могут быть и не исполнены вовсе. И это не пустые слова. За последние годы счет закрытых библиотек, домов культуры, художественных и музыкальных школ пошел не на сотни, а на тысячи. И это не может не вызвать серьезной озабоченности.

В российской культуре есть сегменты, — издательское дело, киноиндустрия, эстрадное искусство, в которых практически не осталось государственных участников рынка. Но от этого культура не перестала быть общественным благом. Неделимым общественным благом — для всех и каждого.

 

 

Наш человек во власти. К 70-летию Михаила Швыдкого


швыдкой, министр культуры, театр, гитис

Фото с официального сайта телеканала «Культура».

До него театральные критики так высоко не поднимались. Он поднял планку на практически недосягаемую высоту. Михаил Швыдкой – первый театральный критик, ставший министром культуры, а до того – руководителем ВГТРК, а теперь еще и послом по особым поручениям, представителем президента по самым что ни есть культурным и при этом еще и международным связям и нужно пропустить немало ступенек, чтобы вернуться к естественному для театрального критика движению по карьерной лестнице. Хотя и тут, учитывая, что театральный критик, за очень редкими исключениями, — национально детерминированный профессиональный выбор, он был успешнее многих. Талантливее очень многих – это безусловно, но еще и успешнее. Талант и успех – кому как не ему это знать – в театральной критике, как и в театре прямые, далеко не всегда пересекающиеся.

Михаил Ефимович – блестящий ум, блестящий рассказчик, выдающийся критик, специалист по американскому театру, о чем помнят и знают уже совсем немногие, хотя даже нынешние студенты ГИТИСа еще имеют счастливую возможность слушать его лекции по зарубежному театру. Среди многих других забот и дел, встреч, поездок, остроумных вступительных и пронзительно-щемящих прощальных слов, он находит время, чтобы немного попрофессорствовать. Я хорошо помню его лекции: мобильных телефонов еще не было, он всегда опаздывал и, радуя этим нас, каждый раз говорил: «Простите, я сегодня опоздал на 15 минут, за это отпущу вас на полчаса раньше». А минут через пять или десять просил прощения и бежал в деканат, потому что ему срочно нужно было кому-то перезвонить, возвращался и снова успевал рассказать что-то необычайно важное, интересное и полезное и снова просил прощения и отлучался на какое-то время. Но в эти короткие встречи, сокращавшиеся необходимыми разговорами по телефону, он успевал нам очень много всего рассказать. Его книжка о… она называется «Секреты одиноких комедиантов» и имеет подзаголовок «заметки о зарубежном театре второй половины ХХ века», но как всякая хорошая, настоящая книга – она не о режиссерах, американских, французских, английских, не о дальних перелетах, в начале 90-х, когда эта книга вышла, уже более или менее доступных, она – о себе, своих отношениях с театром, своей любви к театру, попытках разобраться, чем объясняется такая острая нужда в театре, он сам – герой этой книги, скромно держащийся в тени своих великих собеседников.

Блестящий – пожалуй, самое подходящее к нему слово, определение. Существительное. Блестящая лысина и блестящий ум, как будто немного виноватая улыбка – за то, что он знает больше или больше понимает, или сделал что-то не так и знает об этом. Я всегда считал и продолжаю так думать, да он и сам позволял не раз себе весьма самокритичные и самоироничные высказывания, но – редкий человек во власти, он – из тех уже немногих, что знает, «что такое хорошо и что такое плохо». Ему, как всякому чиновнику и руководителю, конечно, приходилось не раз выбирать из двух не самое правильное и не самое хорошее решение, — но он понимал при этом, что это решение – не самое правильное. Или не самое хорошее. Но все эти неизбежные компромиссы — и это, пожалуй, самое главное, не изменили его невероятно доброй, сердечной природы. Власть, ее возможности, все ее плюсы он тут же бросал на пользу тем, кому эти самые возможности и плюсы были нужны, мгновенно отзываясь на любую, даже невнятно проартикулированную просьбу о помощи.

Когда он был министром, а до того – руководил телеканалом «Культура», а потом руководил… а после… и так далее, я всё это время был театральным критиком и журналистом и, как любой другой журналист, могу сказать, что ни до, ни после таких, как он, не бывало: во-первых, конечно, всегдашнее правило – он перезванивал всем. Тогда и журналистов было существенно меньше, это правда. Но все-таки это производило впечатление на молодые неокрепшие умы. Перезванивал, соглашался встречаться, отвечал на все вопросы. Интервью Швыдкого – мои самые любимые: можно было задать вопрос и уходить минут на десять, — он отвечал всегда подробно, обстоятельно, стараясь быть понятым и одновременно – совершенно уводил разговор в сторону от неприятных тем и на каждом следующем повороте все больше и больше располагал к себе – манерой, чрезвычайно доброжелательной, открытостью, уже упомянутым пониманием того, что и он понимает границы добра и зла и если переступает – то с пониманием… И обязательно вернется!

Говоря о Швыдком, нельзя не сказать о замечательном его таланте, таланте и умении (тоже не всегда соединяется) безнаказанно нарушать границы – жанров, например, представлений о том, каким может и каким не может быть чиновник. Специальный представитель президента умеет играть на фортепьяно и любит петь. Так, наверное, бывает. Был в Москве когда-то посол Финляндии – джазовый пианист. Швыдкой пошел дальше: не желая наступать на горло собственной песне, он открыл театр, который сперва ютился на окраине, а теперь переехал в самый центр Москвы и говорит со сцены (пока с рекламных плакатов), что жизнь прекрасно, одновременно – и поддерживая нынешнюю власть (для всех его работодателей), и не обижая всех своих друзей юности, некоторые из которых, вполне возможно, придерживаются иного мнения. Михаил Ефимович, среди прочих талантов, редких и замечательных, отличается верностью, почти невероятной в высоких политических, да и в обычных житейских кругах, да и просто в театре. Верностью, умением дружить не годами, а десятилетиями, дружить всю жизнь. Это – хороший повод спеть сегодня наконец в его честь.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс