Дадамян Геннадий Григорьевич

22308904_1547187448673814_7943865076280240802_n

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Впервые увидел Геннадия Григорьевича Дадамяна в театральной юности.

Моя первая Встреча с Г.Н. Дадамяном состоялась в Перми на Конференции «Театр и город — лицом друг к другу». По-моему, это был 1994-й год… До этой встречи я много слышал о профессоре Дадамяне.

В 1996 году на Практическом семинаре, посвященном практике работы театральных новообразований в Доме творчества СТД РФ под Санкт-Петербургом (организатором семинара выступала Ольга Валентиновна Сенаторова), я — тогда Директор Екатеринбургского Дома актера, заместитель председателя Екатеринбургского отделения Союза театральных деятелей России и директор только-только созданного Некоммерческого партнерства «Информационно-театральное агентство ДА (Дом актера)» осмелился подойти к Г.Г. Дадамяну с вопросом о возможности поступить в Его легендарную Высшую школу деятелей сценических искусств (ВШДСИ)… И получил приглашение на собеседование. В январе 1997 года я поступил в ВШДСИ, а в октябре 1998 года получил Диплом Школы!

С тех пор вся моя профессиональная жизнь связана с Геннадием Григорьевичем Дадамяном. Встреч было очень много.

Оказавшись в Сочи в июне 2010 года, когда я прибыл на переговоры о возможной работе в Зимнем театре, на крыльце Служебного входа я встретил… Геннадия Григорьевича Дадамяна! Это был Знак! Геннадий Григорьевич организует и проводит с тех пор ежегодно на базе Зимнего театра «Июньские встречи с Геннадием Дадамяном в Сочи».

С момента проведения в Сочи (с июня 2011 года) Федерального фестиваля «Театральный Олимп» (генеральный продюсер — Ольга Валентиновна Сенаторова) Г.Г. Дадамян возглавляет Жюри по вопросам театрального менеджмента.

 

 

Г.Г. Дадамян в Доме актера

Текст-воспоминание о Геннадии Григорьевиче Дадамяне

210

Не могу не откликнуться на призыв о сборе воспоминаний и реплик о Мастере… Пишу буквально «на ходу», во время переезда с делового совещания.

Геннадий Григорьевич Дадамян бывал в сочинском Зимнем театре регулярно…

Вспоминаю сейчас, что приехав в Сочи в июне 2010 года и выйдя из администрации города Сочи уже назначенным на должность руководителя Сочинской филармонии (в ведении которой и был тогда Зимний театр), я направился на новое место работы.

На крыльце служебного входа Зимнего театра я встретил Геннадия Григорьевича – Учитель встретил меня буквально на входе и первым! Тогда я подумал: «Это обстоятельство — добрый Знак!» Оказалось, что Дадамян проводил на курорте в эти дни свой семинар для выпускников Высшей школы деятелей сценических искусств разных лет. Я не знал об этом, ведь мое сочинское назначение произошло очень неожиданно, как бы совсем не запланировано, импровизационно… Естественное волнение в связи с должностным назначением как-то само собой улетучилось, я тогда был буквально «укутан» нежными словами Учителя… Мы обнялись, и я в очередной раз почувствовал его тепло!

Тогда и возникла идея проводить ежегодные «Июньские встречи с Геннадием Дадамяном в Сочи», замысел системно жил в период 2010-2016 годов. В 2011 году в Сочи родился Федеральный фестиваль «Театральный Олимп» (особая и интересная история, достойная отдельного описания). Роль Геннадия Григорьевича в «Театральном Олимпе» конкретна и во многом определяющая: пять лет подряд Дадамян возглавлял фестивальное жюри по вопросам театрального менеджмента!

В Сочи знают и любят Геннадия Григорьевича (рука не поворачивается написать «знали» и «любили»)! Он здесь всегда был в своей среде… Возможно и потому, что вторая по численности национальная диаспора в многонациональном Сочи после русских – это армяне. В Сочи Дадамян был как-то по-особому органичен…

На следующий день после известия о кончине Мастера, 4 ноября 2016 года, на прилегающей к Зимнему театру территории со стороны улицы, именованной очень символически «Театральная», был посажен эвкалипт в память о Г.Г. Дадамяне. Конечно же будут и установленная памятная табличка, и систематическая активность, и своя история у этого Дерева. Почему эвкалипт? Деревья этого рода являются символом Сочи, равно как Г.Г. Дадамян символичен для Сочи, для Зимнего театра и его служителей.

Сегодня в штатном коллективе сочинского Зимнего театра работают несколько истинных дадамяновцев:

— Геннадий Иволга, заслуженный работник культуры России, 16-й директор Зимнего театра, а ныне советник генерального директора Сочинского концертно-филармонического обьединения, который слушал лекции Г.Г. Дадамяна еще в советском ГИТИСЕ;

— я, Владимир Мишарин, выпускник ВШДСИ (10 выпуск, 1998 г.), 18-й директор Зимнего театра;

— Константин Зайнулин и Павел Рагель, мои заместители, выпускники возрожденной ВШДСИ (23 и 24 выпуски соответственно).

Нашей молодой коллеге Анастасии Бенфиаловой довелось услышать последнюю лекцию Геннадия Григорьевича 1 ноября 2016 года… Анастасия, старший менеджер нашего организационного отдела, поступила в ВШДСИ в октябре этого года…

Верю, что «Июньские встречи с Геннадием Дадамяном в Сочи» будут продолжаться!

Знаю, что Геннадий Григорьевич будет со мной всегда!

Ладушки (как часто приговаривал Геннадий Григорьевич, завершая свою мысль), простите, что «выбился» из заданного формата. Не получилось мне в отведенные пять-семь строк.

К Дадамяну я всегда отношусь уважительно-возвышенно, пиететно! За более чем 20 лет систематического общения и сотрудничества, не возникает в памяти ироничных ситуаций… Знаю, что в моей речи и стиле коммуникаций много от Г.Г. Дадамяна… В моей карьере есть неотъемлемый элемент – гордость за статус «ученик Дадамяна» и историю наших деловых взаимоотношений!

 

Владимир Мишарин,

генеральный директор Сочинского концертно-филармонического объединения,

член Общественной палаты города-курорта Сочи,

выпускник ВШДСИ (10 выпуск, 1998 г.)

 

8 ноября 2016 года

Краснодарский край, город-курорт Сочи, Зимний театр

Текст-воспоминание от Владимира Здиславовича Коревицкого

Он ушел навсегда!

Многих ли учителей мы помним из своей школьной жизни? Или преподавателей в Вузе? И многие ли из нас их помнят? У каждого своя память. И ответить на эти вопросы, мы можем только сами себе.

Школьных учителей я, честно говоря, не помню, тем более, что у меня было три школы. Первая в г. Советская Гавань, две в г. Омске и одна – вечерняя в Нефтеюганске.

От института у меня осталось в памяти три фамилии, но о них я умолчу, т.к. сейчас речь о другом человеке.

Бывают в жизни такие встречи, которые оставляют не просто память, а глубокий след в твоей жизни…

Ранняя осень 1988 года. Сентябрь. Иркутск. На совещании директоров театров Урала и Сибири, участником которого был и я, в то время, пожалуй, самый молодой директор театра, чей стаж насчитывал чуть более года.

На сцену Иркутского драматического театра вышел невысокий, плотный и очень активный, по крайней мере, в речи – человек. Он сразу заполнил собой все пространство сцены. Факты, цифры и исторический экскурс, в прошлое мирового театра, анализ его настоящего. Про театры нашей страны — страны многонациональной. И поэтому рассказ и о национальных театрах. Статистика, экспертный анализ сегодняшнего его состояния и, естественно прогноз будущего развития театрального искусства. Выступление было настолько яркое, мощное и аргументированное, что весь зал сидел не шелохнувшись. «Спектакль» одного актера завершился и раздался шквал аплодисментов. Так я узнал имя этого волшебника – Геннадий Григорьевич Дадамян!

Я, не случайно использовал это определение – «волшебник». Просто с «корабля» бытовой жизни, я сразу окунулся в волшебный мир театра. Пусть теоретического, но яркого, образного и завораживающего. Затем были выступления, в том числе и я что-то, о чем-то говорил… В кулуарах общение, знакомства, встречи…..

На второй день нашего совещания, ко мне подошел, теперь уже знакомый – Г. Г. Дадамян. Мы пошли в кафе, пили кофе и долго говорили. Он о чем-то меня спрашивал, я ему что-то говорил. В результате он спросил меня, не хотел бы я попробовать поступить к нему, во вновь создаваемую Высшую школу менеджеров в Москве. Я, не раздумывая, сразу ответил согласием. — Прекрасно, сказал он. Жду вас в ноябре. Вы получите на театр, официальное приглашение, для сдачи вступительных экзаменов.

Мы разъехались. В середине августа я получил письмо с официальным приглашением. Решив с руководством управления культуры формальности, отправил ответ с согласием личным и согласием своего руководства.

И вот – ноябрь 1987 года. Я в Москве. Гостиница. Здание, по адресу которого я прибыл. Поднимаюсь на второй этаж. Много незнакомых мне людей – разного пола и возраста, но в основном людей старше, где-то 20-22 года и даже страше. Выяснилось, что здесь те, кто уже имеет за плечами ВУЗ, и даже не один. Из разных областей и республик нашей страны. В основном – руководители театров, филармоний, иных государственных концертных организаций и коллективов, молодежных объединений и т. д.

Настала моя очередь. Я вошел в кабинет. Напротив меня стоял стол, за ним сидело человек пять, шесть и среди них уже знакомый мне Г. Г. Дадамян. Меня пригласили сесть. Стали внимательно рассматривать мои документы…

И тут посыпались вопросы. Их было так много и они все были такие разные, что я вначале даже растерялся. Вопросы – о театре моем, театрах России, из истории мирового театра, о политике, экономике, финансах. О литературе, поэзии, музыке, актерах, режиссерах, спектаклях — причем с оценками…

Со временем я успокоился. Мой «Экзамен» превратился в дружескую беседу. Отвечать мне было не трудно, тем более, что закончил я творческий ВУЗ в Ленинграде еще 1974 году. Режиссер – любительского театра Высшей Профсоюзной школы культуры. Это был единственный ВУЗ на все социалистические страны. 500 студентов и около половины – это иностранцы. Преподаватели у нас были свои и в т. ч. из ЛГИТМиКа.

Прошло более часа. Беседа закончилась. Я еще подумал, а где же экзаменационные билеты? Меня попросили выйти. «Экзамен» продолжился уже для других. Где-то около 5 вечера, «очередь» закончилась. Где-то через 10-15 минут, вышел молодой человек и, зачитав, список фамилий, среди которых была и моя. Сказал, — что те, чьи фамилии названы, должны будут прийти завтра, но уже по другому адресу. Все разошлись.

Назавтра, в назначенное время. Мы вновь собрались, но нас было больше, чем число отобранных. Позже я узнал, что было несколько потоков, и наш – был последний.

Стали приглашать также по одному. Прозвучала моя фамилия. Я вошел. Говорили члены комиссии по очереди. В заключение встал Геннадий Григорьевич и сказал, что я принят на первый курс вновь созданного высшего учебного заведения в области театрального менеджмента, с чем и поздравил. И тут меня осенила мысль. Да ведь сегодня 30 ноября, мне сегодня исполняется ровно 40 лет. Я не удержался и сообщил об этом экзаменаторам, сказав, — я сегодня получил самый дорогой для меня подарок. Меня конечно поздравили…

Затем сообщили о ближайших планах. Так началась моя учеба у Г. Г. Дадамяна.

Не буду, по крайней мере, сейчас описывать всю учебу. Главное, что с момента моего знакомства с Геннадием Григорьевичем и началась наша дружба. Как-то сразу мы потянулись друг к другу. Почему я – понятно. Почему он – не знаю. Я имел честь быть неоднократным гостем в их квартире в переулке Неждановой, в самом центре Москвы.

Их квартира – это особый мир. Мир книг, мир друзей, мир застолья и блюдами армянской кухни. Через эту квартиру прошло громадное число самых разных людей. И неизвестных и известных – режиссеры, актеры, музыканты, руководители ряда московских театров и не только московских. Наших студентов и моих одногруппников.

Прошло много времени и лет. Наши выпускники теперь работают и служат не только в России, но и за рубежом. Самой потрясающее, что мы были — Первыми! Первый набор! Как-нибудь, позже я напишу о годах обучения, одногруппниках, преподавателях, об атмосфере. О том, где мы учились, как менялись наши адреса, о встречах и т. д. Но самое главное, что у всех у нас появился один – Главный УЧИТЕЛЬ!

Я не встречал в своей жизни, такого человека, которого можно по-восточному назвать – Учителем с большой буквы. Не преподавателем, а именно – Учителем!

Он именно учил нас, воспитывал, даря всего себя без остатка. Геннадий Григорьевич, обладал удивительным талантом — принадлежать всем. И причем по глубокому убеждению каждого, все были уверены, что он «принадлежит» именно, и только тебе. Он обнимал нас своей любовью, человечностью, искренностью, добротой и громадной заинтересованностью в нас. Будучи человеком широчайшего кругозора в области культуры и искусства, экономики и социологии, глубочайших знаний и потрясающей памятью, он как магнит притягивал к себе всех, кто попадал в его орбиту. Что уж говорить о нас.

Нашу альма-матер, иначе, как школой — Дадамяна, никто уже нигде и никогда не называл. И мы тоже были – птенцами из его гнезда. За 28 лет прошедших со дня моего поступления к Геннадию Григорьевичу, несколько сот птенцов разлетелось по нашей стране и другим странам. Но это не полное число, ведь еще на протяжении нескольких десятков лет Г. Г. Дадамян преподавал в ГИТИСе…

Как трудно говорить об этом Человеке – Учителе в прошедшем времени. Но так сложились обстоятельства, что наш дорогой Геннадий Григорьевич, покинул это мир. И все мы — его птенцы и ученики осиротели. Но еще осиротел и российский театр. Потому, что не так много я встречал людей, так искренне любящих наш театр, настолько преданных ему, знающих его, болеющих за него и так много стремящийся сделать для него много хорошего, вводя в театральный мир большое количество профессионалов.

Геннадий Григорьевич, как заботливый отец, очень строг был в оценке театра, он как профессиональный хирург, оперировал его, стремясь излечить от болезней.

Г. Г. Дадамян, как-то сказал мне, что театр вечен, как вечно стремление людей к лицедейству. Ведь мы прекрасно помним из психологии, — человек всю жизнь играет десятки социальных ролей. Не буду их перечислять.

Вот на этом стоял, стоит и будет стоять ТЕАТР.

А все разговоры о кончине театра – это все ерунда.

Разговорам этим более 2000 лет!

Геннадий Григорьевич – ушел! Но он – остался, в нас! Потому, что он любил театр, любил людей, любил своих учеников….

А настоящая любовь, может породить только ответную любовь!

07 ноября 2017 года

В связи с уходом из жизни Геннадия Григорьевича Дадамяна 3 ноября 2016 года:

12 декабря 2016 в 18.44

Сегодня 40 дней. Душа Геннадия Григорьевича успокоилась. Мы его помянем. В «Страстном бульваре,10» мое воспоминание об одном эпизоде из нашей жизни и о моей любви к Мастеру!

Г.Г. Дадамян в Сочи

Прощание с Г.Г. Дадамяном 06.11.2016 года. Москва. Троекуровское кладбище.

Фото Г.Г. Дадамяна

 

14 марта 2012 г.·

14 июня 2017 года

 

Геннадий Дадамян. Статья «Семья, любовь и брак в советском искусстве: 1917 г. и далее» (1996):

«Внимательный анализ всего искусства сталинского времени свидетельствует об извращенном представлении (или – отражении) в нем проблем семьи и брачных отношений.
Я долго думал, как точнее назвать, что же там происходит. За неимением лучшего выбираю – «неэротичная сексуальность».
Действительно, вся страна взахлеб пела песню (сл. В. Козина, муз. Д. Сидорова): «Когда простым и нежным взором / Ласкаешь ты меня, мой друг…».
Есть в ней строчки уму непостижимые:
«Мы так близки, что слов не нужно
Нам повторять друг другу вновь,
Что наша нежность и наша дружба
Сильнее страсти, больше, чем любовь.»
Что это такое и как такое может быть – я, признаюсь, понять бессилен. /…/
Само понятие любви было реабилитировано при одновременном изменении объекта страсти – им были Сталин («О Сталине мудром, родном и любимом»), Родина («как невесту родину мы любим») и партия («Тебе любимая, родная партия»). /…/
Максимальное разрешенное отношение между мужчиной и женщиной в кино – поцелуй в диафрагму. Искусство было пуритански чопорным. На любой намек о половых отношениях между мужчиной и женщиной было наложено табу. /…/ Думаю, что в сталинском искусстве сублимантами оргазма выступают песня и задорный танец.
Зато в искусстве все плодоносило – в песнях воспевали «стопудовый урожай», в живописи торжествовали огромные арбузы (Ф. Федоровский и др.), столы ломились от яств, свино- и овцематки давали рекордные приплоды и т.д. Отличились все, но особенным сказочником был И.А. Пырьев – от «Богатой невесты» (1938) до «Кубанских казаков» (1950).
Возможно только одна гипотеза – вся созидательная сила, животворящая половая энергия народа шла к Нему и возвращалась от Него стране хозяйственным изобилием.»

1Владимир Мишарин добавил 6 новых фото

17 июня 2017 года в 14:20· г. Сочи ·

В Конференц-холле Зимнего театра смонтирована Фотовыставка Виталия Пустовалова СОЧИ.МОРЕ.ДАДАМЯН
Фотовыставка приурочена Открытию 18 июня 2017 года традиционного Социально-культурно-образовательного проекта «Дадамяновские встречи». Организатор — Высшая школа деятелей сценических искусств при поддержке Сочинского концертно-филармонического объединения (СКФО)
Сроки проведения — 18-20 июня 2017 года
Программа встреч на 18 июня:
— Открытие Фотовыставки В. Пустовалова «Сочи. Море. Дадамян»
— Лекция «Охрана интеллектуальных прав театральных режиссеров:
нововведения в Гражданский кодекс Российской Федерации»
— Презентация: «Школа Г.Г. Дадамяна в системе непрерывного театрального образования»
— Лекция: «Как меняется наше восприятие. Современный театр
и зритель»
— «Г.Г. Дадамян. Атлантида. Чтение. Понимание»

1

Зимний театр. Органный зал. Афиша Сочи

В течение трех дней в Зимнем театре перед слушателями Высшей школы деятелей сценических искусств (ВШДСИ) с презентациями, лекциями и тренингами выступят эксперты и преподаватели. Начался летний семинар открытием фотовыставки «Сочи. Море. Дадамян» — фото-экспозиция специально приурочена к образовательному семинару-практикуму и посвящена памяти Геннадия Дадамяна.
«Выставка будет жить, транслироваться. Июньские «Дадамяновские встречи» — это то, что витало последние 7 лет. Всех вас поздравляю, всех вас невероятно рад видеть в Сочи, добро пожаловать!», — приветствовал участников Генеральный директор Сочинского концертно-филармонического объединения Владимир Мишарин.
Все дни проведения семинара-практикума будут вспоминать жизнь, творчество и педагогическую деятельность основателя ВШДСИв при ГИТИС, заслуженного деятеля искусств Российской Федерации, лауреат премии «Театральная Ника», профессора Геннадия Григорьевича Дадамяна.
«Человек жив, когда о нем все еще помнят, когда живет его дело. Теперь пошли встречи, которые всегда будут посвящены Геннадию Григорьевичу Дадамяну», — сказал на открытии выставки директор ВШДСИ Олег Николаевич Лабозин.
В первый день семинара-практикума представлена лекция «Охрана интеллектуальных прав театральных режиссеров: нововведения в ГК РФ». Кандидат экономических наук, доцент кафедры продюсерства и менеджмента исполнительских искусств ГИТИС, преподаватель школы Г.Г. Дадамяна Марина Андрейкина рассказала о терминологии и трактовке вступающего в силу закона о защите авторских прав театральных постановок.
ВШДСИ «Школа Г.Г. Дадамяна» основана в 1988 году. Основная программа профессиональной переподготовки – «Менеджмент сценических искусств». В 2013 году был впервые осуществлен набор слушателей по программе «Технология художественного оформления спектакля». С 2015 года возобновлен курс «Режиссура драмы» и открыт курс «Режиссура пантомимы и пластического театра».

 

1Павел Руднев

20 июня 2017 года

Для Дадамяновских встреч в Сочи почитал еще раз его книги. Тезисно — о чем говорил в сочинском Зимнем театре.

• Никто иной не сочетал в себе три ипостаси: социолог, экономист, культуролог. Обычно первым ставят второе понятие. А мне все-таки кажется, социологического в Ген.Григ. было больше. Он изучал театр как отражение общественных энергий.
• Редкое сочетание практических знания и навыков с мечтой, футурологической фантазией. Вооруженный цифрами, он был способен угадывать будущее.
• Статьи и книги содержат одну важную идею. Все формы организации театрального дела уже были в истории культуры, мы только извлекаем из недр театроведения очередное подобие нуждам сегодняшнего дня.
• Худшее время — 1930-е годы, когда государство стало планировать и организовывать культуру. Бессмысленное дело — планировать бессознательное, привело только к уродству, мутации культурного ландшафта. Огромное падение — от Блока и Белого к кино 1950-х. Лучшее время — разнообразие культурного предложения, конкуренция различных эстетических и организационных структур. Условие выживание театральной системы — только разнообразие предложения.
• Вера в самоорганизацию театрального процесса. Синергия, гомеостаз. «Не дело государства организовывать культурную жизнь страны», — эту фразу Дадамяна я бы вывесил золотом на фронтоне театра.
• Его время — 1990-е. Научил директоров зарабатывать и думать о художественном результате. Лавировать между жесточайшими тисками рынка и художественной миссией театра. Директорский театр 2000-х в его лучших традициях — огромное завоевание театральной системы России (региональной, прежде всего), и это во многом плод деятельности Дадамяна и его школы.
• Охлаждал стремление к чистому рынку в 1990-е: когда вырвались люди из-под тисков цензуры и пытались полностью сбросить дотации. Прекрасно знал, что театру нужно одновременно и система государственной поддержки, и система поддержки общества. Только в сочетании двух равновесных категорий — выживание театра. Не успел (и понимал это) создать в 2000-е систему общественной поддержки театра. Не туда пошла мысль, нужно было всеми силами пробивать именно эту идею в относительно либеральное время.
• Тезис 1988 года «Нужна децентрализация финансирования культуры» — остается актуальным до сих пор. Он еще много лет будет невоплощенным в стране, но это единственная формула выживания для театра сейчас.
• Защищал театр от власти, а художников — от директоров. Не взирая на то, что был главой директорского цеха, вкладывал в головы менеджеров первенство художественной идеи.
• Продюсер обязан быть театроведом. Директор должен обладать навыками художественного селекционирования. Пригодится. Директора должны придумать самим себе социальную ответственность театра, пока за них это не сделают другие.
• В 1980-е (sic!) годы Дадамян прозревает , куда будет двигаться мировое искусство. Два пункта поражают точностью: а) деиерархизация жанров, б) индивидуализация каналов восприятия искусства. Как можно было о втором пункте догадаться в советское время — вообще не понятно.
• Готовил революцию продюсеров в 2000-е. В условиях разнообразия культурного предложения за фигурой продюсера было бы большое будущее. Видимо, к концу жизни понимал, что его мечтание терпит в 2010-е до какой-то степени неудачу.
• Гордился тем, что не пришлось в постсоветское время редактировать свои статьи советского времени. Они до сих пор читаются как актуальные.

1

22 июня 2017 года
Фото Сергея Байчуракова.
 
24 июля 2017 года

Что говорил профессор ГИТИСа Геннадий Дадамян о том, что будет, если власть даст денег на культуру?

 

 

 

 

 

 

 

Геннадий Григорьевич, дорогой учитель, как же все актуально сегодня, 2012 год…

Геннадий ДАДАМЯН: Киркой и лопатой в театре работать нельзя

Профессор ГИТИСа, экономист, социолог анализирует ситуацию смены поколений в московских театрах в исторической перспективе
23.08.2012 Теги: театр

— Чем объясняете желание московских властей поменять кадры?

— У нас в Москве зарегистрировано 317 театров. Предположим, что половина из них действующие. Теперь ответьте — сколько театров из этих 150 делают «театральную погоду» на завтра? Думаю, что если посчитать, наших с вами пальцев окажется больше. Конечно, это не означает, что остальные не нужны. Но проблема есть, и ее надо решать. Как? У меня нет общего ответа на этот вопрос. Но я помню ситуацию московских театров 1970–80-х годов, когда многим художественным руководителям было далеко за 70, и они были своего рода тромбом в кровеносной театральной системе. Когда после 1985 года в театры пришло новое, более молодое поколение, в частности, Генриетта Яновская, Алексей Бородин и другие, это был ответ на вызов времени.

Я прочитал недавнее интервью министра культуры Москвы, начальника Департамента культуры Капкова. Он исходит из самоочевидной идеи: театр — искусство зрелищное. Его должны посещать, потому что «театр — это место, где формируются смыслы». Поэтому он видит свою задачу в том, чтобы найти «агентов изменения, людей, которые готовы ставить перед собой цели, формировать какие-то смыслы, поднимать это на какой-то уровень, а дальше готовы отходить в сторону». Тут возможны вопросы — по каким критериям искать таких людей, как обеспечить кадровую смену и т.д. Но, признаемся, задача достойная.

Стриндберг говорил, что любая художественная идея живет 10-15 лет. Справедливость этого тезиса подтверждается судьбой и Таганки, и ряда других театров. Мы живем в чересчур динамичном мире. Мы включены в темп этих изменений, поэтому не чувствуем их. Но если посмотреть со стороны, увидим — все меняется, и кардинально, и быстро, в том числе зритель. Я бы так сформулировал императив нашего времени: «Художник сегодняшний не должен быть равен себе вчерашнему, а завтрашний — сегодняшнему». Все разговоры про репертуарный и проектный театр — это проблема изменяющегося, переходного времени. У китайцев есть пословица: «Если ты почувствовал ветер перемен, то надо строить не стены, а ветряную мельницу». Мы же одной ногой стоим в советском прошлом, а другой — в российском настоящем. В этом наше несчастье.

Надо понимать: кроме тоталитарных государств, ни одна страна не поддерживает театры на 100%. Во всем мире доля государственной поддержки театров — не самый существенный процент их доходов. В США это 5-8%. В Великобритании действует принцип «вытянутой руки»: чиновники не распоряжаются деньгами, государство дает половину средств через Общественный совет, если театр сам собрал другую половину.

Сегодня ситуация в российской театральной экономике переходная. Ведь человечество придумало только две системы театральной, культурной, социальной жизни. Первая — система самоорганизации, когда все зависит от общественной инициативы и частного почина. Власть обеспечивает условия, но не вмешивается в жизнь культуры. В идеале самоорганизация означает, что вся инициатива идет снизу и принадлежит предприимчивым, талантливым людям. Встретились, например, двое в «Славянском базаре» и получился МХАТ. Но самоорганизация невозможна без спонсоров и меценатов, без морозовых, мамонтовых, тарасовых, поляковых… Чтобы взлететь, этой системе необходимы два крыла поддержки: государственная и общественная. Например, в США свыше 60 тысяч частных фондов поддержки культуры, не считая средств, которые выделяет Национальный фонд поддержки искусства, средств штатов, городов, фирм, корпораций. В царской России на культуру шло около 10% всех меценатских денег, но именно о них мы знаем больше — рекламной отдачи они приносят больше всего.

Второй принцип — система государственной организации и управления художественным процессом. Впервые в мире ее попытался реализовать Ленин, подписав в 1919 году декрет об объединении театрального дела. С января 1921 года все зрелища в стране были объявлены бесплатными: «Вход свободный» — гласили афиши. Первую половину 1920-х Мейерхольд называл «психозом театрализации».
Первая, ленинская, попытка огосударствления искусства провалилась: в годы военного коммунизма экономика летела в тартарары, у государства не было денег на поддержку культуры.

Вторую, удачную, попытку огосударствления искусства предпринял Сталин. В 1928 году публикуется устав государственных театров, в котором им обещаны дотации и снижение половины налогов. И за три года все театры разных форм собственности становятся государственными.

Сталин создал систему управления театрами, где они рассматривались как мощный канал промывания мозгов. Он унифицирует их (так называемое «омхачивание», 1937 г.), отменит контрактную систему и привяжет артистов к конкретным театрам, практически без права сменить место работы (1938 г.). За это государство щедро платило театрам.

Сегодня идеологическая функция с театров фактически снята. Создается впечатление, что во властных структурах бытует идея — тогда за что им платить? Идея, что театр был и остается основным системообразующим элементом культуры, им вчуже, культура в их сознании или отсутствует, или занимает совсем мало места…

Хотя в наше переломное время есть и другая идея: ряд лихих ребят спешит заменить репертуарные театры на систему проектных театров. Я этого не понимаю. И вот почему. Во-первых, становится ли Театр сатиры проектным, выпуская «Кабалу святош», если в программке к спектаклю написано, что оный — «продюсерский проект»? Во-вторых, и «Ленком», и «фоменки», как когда-то легендарные «Современник», Таганка и геленджикский «Торрикос», — театры и государственные, и репертуарные, и даже успешные. И что? Делать их проектными? В-третьих, почему обязательно «или-или»? Почему не «и-и»?

В наше переходное время в вопросе финансирования театров государство выбирает позицию Понтия Пилата — оно умывает руки. Без него какие-то театры, конечно, выживут, но какой ценой? За счет запредельных цен на билеты. Потому и пришлось отцам-основателям МХТ снимать через три года с вывески театра слово «общедоступный» — без поддержки властей цены росли как на дрожжах.

Я уверен, будущее — за принципом самоорганизации.

Рано или поздно мы к нему вернемся. Этому мешает отсутствие второго крыла — меценатства. Мы уже потеряли двадцать лет, имея все шансы создавать в обществе систему мотивации поддержки искусства. Понимаете, какая вещь… В великой русской литературе нет произведений, которые бы хвалили богатство и богатых. Вся история России — против богатых. А нам придется их уважать. Не бояться, не подлизываться — уважать. Потому что пока мы их не уважаем, они знают, что мы их не уважаем, и денег не дают. Нам нужно менять нашу ментальность. И это задача не только искусства, но и властей.

Драма в том, что в России принцип равенства важнее принципа свободы. Ведь если мы свободны, мы не равны друг другу. При верховенстве принципа свободы каждый как личность заслуживает того, что имеет? Нет! «Почему он (сосед, знакомый, другой) живет лучше, чем я?» Отсюда «красные петухи» и ненависть к соседям. Идея равенства в России главнее идеи свободы, на этом сыграл Сталин. Мы же потеряли 20 лет, не формируя в обществе мотивацию свободы. И все-таки, при всей каше в голове, мы рано или поздно придем к системе самоорганизации художественной жизни.

Социология

Половина зрителей на вечерних спектаклях на протяжении долгого времени — не старше 27 лет. Думаю, что сегодняшний зритель еще более молодой. Я прочел в «Новой» интересную статью Сергея Голомазова — его волнует, что мы не знаем сегодняшнего зрителя. Он прав! Зритель изменился, и надо быть адекватным ему, уметь отвечать на его ожидания. Мы сейчас мало проводим социологических исследований. У нас была замечательная социология. В первые послереволюционные годы не философия, а социология была царицей наук. Но ни в одном тоталитарном государстве социологических исследований не проводят, и у нас социологию закрыли на рубеже 20–30-х годов. В 1966 году я проводил социально-экономическое исследование деятельности театров СССР, практически впервые после начала 30-х годов. Инициатором тогда выступило Министерство культуры РСФСР: была низкая посещаемость театров, проблему надо было решать.
С 1966 по 1996 годы я без перерывов проводил исследования. С 1981 по 1984 год опросили более тысячи артистов и более ста режиссеров в 57 театрах 5 республик СССР. Выводы были настолько фантастические, что до 1985 года Михаил Швыдкой (тогда зам. главного редактора журнала «Театр») говорил: «Не опубликуем». Но после прихода к власти М.С. Горбачева позвонил и сказал: «Срочно в номер!»
Выводы были такими. Театр исходно — коллективная ответственность. Но коллективная ответственность выродилась в театре в коллективную безответственность.

Второе. Мы все выросли на идее театра — коллектива единомышленников. Чтобы проверить этот тезис, мы спрашивали респондентов: «Предположим, у Вас есть возможность открыть свой театр. Как бы Вы его назвали? Какую пьесу поставили? Какого режиссера позвали? Какую роль сыграли сами?» Главным для нас был последний вопрос: «Сколько человек из труппы Вашего театра Вы бы пригласили в свой театр?» «Никого» — 18%, «одного» — 24% (совпадает с числом брачующихся в театре), «от одного до пяти» — 56%. Но «от одного до пяти» — это не коллектив, это: «Давай дружить». — «Давай. Против кого?» Потом я нашел у театроведа Павла Маркова замечательную фразу 1972 года: «Актер перестал мыслить проблемами спектакля, он мыслит проблемами роли. Режиссер перестал мыслить проблемами репертуара, он мыслит проблемами спектакля». Наше исследование подтвердило эту идею.
Третий вывод: тотальная депрофессионализация, которая сегодня характерна не только для артистов и режиссеров, для всех. И четвертый вывод, самый главный: все всем недовольны, но всех все устраивает. Никто в театре не готов отдать чечевичную похлебку нищенской зарплаты в обмен на творческую свободу.

— Когда эта активная и результативная деятельность закончилась?

— К середине 90-х годов. Сегодня социология театра не развивается. РГИ искусствознания еще проводит долговременные исследования аудитории нескольких театров, но, скорее, для решения ряда прикладных задач.

Дмитрий Медведев в бытность президентом подписал указ, что при вузах можно создавать временные коллективы, которые будут проводить исследования. Все помнят приснопамятную фразу Егора Лигачева: «Борис, ты не прав», но у него была и другая, не менее знаменательная: «Чертовски хочется работать!» Ведь сколько тем, ждущих своего исследования: что такое современный зритель, зрительские элиты, судьба идеи театра — коллектива единомышленников. Известно, что на смену режиссерскому театру идет директорский театр. Напомню, что развитие любого процесса регулируют механизмы стабилизации и инновации (модернизации). Если только инновация — дело идет к революции, если только стабилизация — получается застой. Нужна гармония.

Долгие годы силой, обеспечивающей развитие театрального искусства, были драматурги и — выделим — великие артисты. Даже в 20-е годы, когда молодой Остужев в роли Чацкого выходил на сцену Малого театра из левой кулисы, великие старухи в ужасе махали на него ручками: низззя, сам Рыбаков всегда выходил из правой! Актеры закладывали нормы поведения в театре. Потом эстафетную палочку инноваций перехватили режиссеры. Весь ХХ век прошел как режиссерский театр. Сегодня меня как историка потрясает, как легко, без борьбы режиссеры отдали палочку инноваций директорскому корпусу. Да, есть объективные причины — директор является силой, обеспечивающей финансовое благополучие. Функционально директор театра сегодня — кентавр: с одной стороны, он менеджер, с другой — продюсер. От таланта и энергии директора зависит, как театр будет жить, сколько артисты будут зарабатывать. Какая тема для исследования!

— А кто формирует нравственную и этическую силу директорского корпуса?

— Вот! Директорский корпус получил эстафетную палочку и не знает, что с ней делать. Поэтому и топчемся на месте, и живем в межеумочном состоянии.
— Как предложить иные критерии оценки, кроме финансовой?

— Сегодня критерием оценки деятельности театра стало госзадание, его формулируют чиновники. Выше мы согласились, что театр — искусство зрелищное, и наполняемость зала имеет значение. Но в истории искусства остается искусство, а не число зрителей. Мало ли читателей было у Бенедиктова! Его современник Пушкин уступал ему по популярности. В силу этого понятно, что публика — важный, но отнюдь не единственный показатель успешной деятельности организации искусства.

Самоочевидно, что останавливаться на показателе «число зрителей» или «процент заполняемости зала» бессмысленно. Нужны показатели, которые бы позволили дать объективную оценку художественному уровню театра. Сегодня такой общепринятой системы нет. Обычно для этого предлагается использовать метод экспертных оценок. Но в искусстве такой объективной системы быть не может! Каждый художник — уникальный мир, и мир другого художника ему, как правило, чужд. Так, Н.А. Римский-Корсаков, ознакомившись в 1897 году с партитурой фортепианного концерта А.Н. Скрябина, писал в письме А.К. Лядову: «…возвращаю Вам эту пачкотню новоявленного… гения. Ничего в ней не понимаю».

Так что же, тупик? Нет, и вот почему. Предположим, вы больны и врач предписал лечиться лекарствами. Как вы их будете выбирать? По цвету? Вкусу? Конечно, нет, главным критерием будет их эффективность. То же самое и в театре. Что характеризует его эффективность? Нам говорят — зритель. Это правда, но приведу пример. Я восхищаюсь актерским талантом Александра Калягина. Он блистательно сыграл и в фильме «Здравствуйте, я ваша тетя» и в фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино». Но, признаемся, эстетический, духовный эффект от второго фильма иной.

Следовательно, эффективность театрального искусства характеризуется, наряду с количеством зрителей, еще и мерой их, скажем так, «окультуренности», эстетического и духовного развития. Иначе по всем театрам победно зашагают «Тетки Чарлея» и «Леди Найтс».

Я предлагаю измерять (и оценивать) творческие достижения (или неудачи) театра через оценку степени изменений уровня художественного развития зрителей. В самом общем виде это будет выглядеть так: заключается договор с худруком на 3-5 лет, социологи фиксируют уровень художественного развития аудитории — методы для такой фиксации известны. К завершению срока его работы исследование повторяется, данные сравниваются, и учредитель принимает решение.

Мне могут возразить: сложно. Отвечу: построить синхрофазотрон при помощи кирки и лопаты невозможно. Сложность изучаемого явления требует адекватной сложности инструментария. А мы хотим, вступая в сложные отношения с художественным миром, решать задачи киркой и лопатой. Не получалось и не получится.
Человек не рождается культурным. Он становится им в процессе своего социального развития. Искусство в конечном итоге решает одну задачу — увеличивает число степеней свободы человека. Перефразируя Николая Гумилева, скажем, что эстетика — этика будущего. И мы сегодня только приближаемся к пониманию этого.

 

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс